Вы здесь: Главная » Статьи » Интервью с Фабиано Каруано

Интервью с Фабиано Каруано

Фабиано Каруана

К Фабиано Каруане нужен особый подход. У него свое­образный характер, позво­ляющий успешно уходить от типичных вопросов интервьюе­ров. Не специально, конечно, - просто так получается. Очень вежливый, с мягкими манерами, он из тех людей, которые всегда здороваются первыми и всегда добавляют в приветствие ваше имя. При этом сбить Фабиано с толку, при всей его внешней хрупкости и застенчивости, практически невозможно. Два года назад, когда он присут­ствовал на турнире «Мелоди Амбер» в качестве почетного гостя, я получила возможность убе­диться в его находчивости. По пути на одно из развлекательных мероприятий я вручила свой диктофон Левону Ароняну со словами: «Думаешь, легко брать интервью? Попробуй!» Левон подошел к Фабиано и немедлен­но спросил его: «Кого ты счита­ешь сильнейшим итальянским шахматистом всех времен?» Фа­биано на мгновение заколебался, потом отвегил: «Джанис!» — «А сильнейшим среди мужчин?» - не сдавался Аронян. — «Один и тот же вопрос два раза не зада­ют!» — парировал Каруана. Пер­вая атака была отбита. Хотя я обещала не публиковать то интервью, поделюсь еще па­рой вопросов и ответов. «Твое любимое блюдо?» «Пицца!» — «Ах, как это по-итальянски!» - «Вообще-то пицца — бруклин­ское блюдо». Или вот еше: «Сей­час ты играешь в шахматы, но скоро тебе стукнет 18, и придется делать выбор. Чем собираешься заниматься?» — «Вообще-то сей­час я играю не в шахматы, а в шведки!» (По вечерам в Ницце действительно в основном игра­ли в шведские шахматы, в кото­рых Аронян был одним из луч­ших.) «Ладно, тогда скажи, будешь ли продолжать карьеру игрока в шведки или займешься чем-то еще?» — «Если дашь мне пару уроков, останусь в шведках, если нет — придется играть в обычные шахматы...» Очевидно. Аронян не стал рас­крывать секреты шведских шах­мат, и Фабиано пришлось совер­шить прорыв в более популярной разновидности этой игры. В то время его рейтинг равнялся 2680, и он занимал 52-е место в мире. Сейчас он поднялся на 8-е место, а коэффициент достиг заоблач­ных 2770. Как ему это удалось? Ответ на прямой вопрос ситуа­цию не прояснит: «Понятия не имею. В моем подходе в послед­ние месяцы ничего не измени­лось, я делаю все тоже самое». Лучше спросите, что он может улучшить в своей игре. На этот вопрос Фабиано отвечает без раз­думий: «Очевидно, что мне надо работать над техникой — я упус­каю непростительно много воз­можностей. Технику явно надо подтягивать».

По ходу интервью он не раз воз­вращался к этому соображению. Вероятно, не давало покоя знаме­нитое окончание партии против ван Вели из Вейк-ан-Зее... Когда я сказала, что он слишком строг к самому себе, Фабиано ответил с непривычно жесткими нотками в голосе: «Ну нет, все-таки есть не­простительные ошибки. Пози­ции, которые ты обязан доводить до победы. Классный игрок про­сто не имеет права упускать такие шансы, тут не может быть оправ­даний. С такими ошибками нель­зя выигрывать турниры». Впрочем, если проявить настой­чивость, можно услышать от него и что-то помимо критики. «Ну, наверное, в чем-то я прибавил. Сложно сказать, не уверен, но на­верняка какой-то прогресс есть». Важно не броситься тут же к сле­дующему вопросу, а подержать паузу, и тогда... «Раньше я просто старался играть поострее, без глу­бокого проникновения в пози­цию. Сейчас я действую более сбалансированно, не стремлюсь как можно скорее нырнуть в ди­кие осложения, ведь это чревато поражениями от игроков, которым ты просто не должен проиг­рывать».

Но и это еще не все. Ты продолжа­ешь задавать наводящие вопро­сы, и он, наконец, сдается: «Когда ты поднимаешься на самый верх, ключевым фактором становится универсализм. Больше нельзя очень хорошо уметь что-то одно. Думаю, я прибавил в этом компо­ненте. Если надо далеко и точно посчитать варианты, я надеюсь, что смогу это сделать. Если пред­стоит технически сложная реали­зация перевеса, я тоже верю в свои силы»

Практичность во всем. Она снова проявляется, когда я пытаюсь пробудить в нем немного самодо­вольства, спрашивая, что чувству­ешь, когда побеждаешь Топалова — бывшего чемпиона мира и члена «Клуба 2800». Фабиано от­вечает: «Я контролировал черные поля, он — белые. Объективно позиция была примерно равной, и во время игры я считал, что именно я должен доказывать ра­венство. Но Топалов зевнул Кж4 — мою единственную идею в этом положении. Удивительная ошибка, в общем то завершив­шая игру».

Зато партию с Карякиным он оце­нивает весьма высоко: «Карякин — один из сильнейших шах­матистов мира, и в нашей партии он не делал очевидных ошибок. Мне удалось переиграть его. Вы­игрывать в таком стиле очень приятно. Я ничего не получил в дебюте, но потом сделал ряд труд­ных ходов. После партии я гово­рил, что, наверное, играл недоста­точно точно, но это чувство преследует меня после каждой партии... На самом деле я играл хорошо, просто там получилась позиция, которую не выиграть в несколько ходов». Большую роль в этой партии сыг­рало терпение. Заключительному вторжению предшествовала дли­тельная маневренная стадия, в которой Фабиано потихоньку на­капливал перевес. «Терпение очень важно! Многие игроки, добившись выигранного положения, стараются выиграть немедленно. Сколько партий бы­ло проиграно из-за нетерпения! В том числе и мной...» Когда мы обсуждаем наиболее по­казательные, учебные партии, Фа­биано вспоминает поединок с Гельфандом и объясняет, как про­бивать русскую партию: «Наилуч­шая стратегия — заставить черных играть чуть худшую позицию без форсированных линий. В русской партии есть много острых вариан­тов, которые кажутся более опас­ными, но черным в них обычно достаточно найти лишь пару точ­ных ходов. И есть вариант с КсЗ, ведущий к простым позициям, но не дающий ясного пути к быстрой ничьей. Хотя эти позиции выгля­дят безобидными, черным прихо­дится выдерживать длительное давление, а это трудно, неприятно и просто утомительно». В 2009 году Каруана сотрудничал с Гельфандом. С тех пор они вре­мя от времени беседуют по теле­фону и обмениваются идеями, пусть и не на регулярной основе. Гельфанд не очень здорово отыг­рал в Вейк-ан-Зее 2012, но Фабиано не считал, что Ананда ждет легкая жизнь: «Не знаю, кто победит, и не готов ставить ни на кого. Шан­сы выиграть матч у них практиче­ски равные. Почти все уверены в победе Ананда, но я не удивлюсь, если Борис преподнесет сюрприз. Это будет интересный матч двух очень опытных игроков, умею­щих играть решающие партии». Он не согласен с критиками, утверждающими, что этот матч не имеет отношения к определению сильнейшего шахматиста мира. «Да, рейтинги Карлсена и Ароняна выше. Но Ананд и Гельфанд прошли через справедливый от­бор и заслужили этот матч больше остальных. Они очень сильны и в удачный день могут обыграть лю­бого соперника. Выиграть Кубок мира, пройти через претендентские матчи... это очень тяжело!» Каруана не высказывает, или, во всяком случае, хорошо скрывает ощушение соперничества с Накамурой, хотя последний, кажется, готов поддеть Фабиано при каж­дом удобном случае. «Есть не­сколько очень сильных игроков, и я не буду никого выделять. Я хо­чу побеждать их всех. Думаю, это нормально».

В качестве своего конкурента он, как ни удивительно, упоми­нает Аниша Гири, победой над которым тоже очень гордится. «В какой-то степени я могу рас­сматривать его как своего пря­мого конкурента, и я не хочу уходить против него в минус. Я был рад сравнять наш личный счет в Вейк-ан-Зее. Особенно в связи с тем, что он обошел меня в Реджо-Эмилии... Но дело не только в этом, — добавляет он с улыбкой. — Победа над Гири вывела меня на «+2» за два тура до конца. То есть я уже не мог уйти в минус, даже провалив финиш, а это очень приятное чувство!»

Иногда Фабиано очень серьез­но отвечает на довольно глупые вопросы. Например: «Мне по­нравилась заключительная по­зиция: одна пешка против семи! А тебя может посетить подоб­ная мысль во время игры?» — «Заключительная позиция? По-моему, это не самое интересное место в партии». Он откровенно говорит о при­чинах поражений. «В партии с Наварой я серьезно рисковал проиграть, но потом полностью уравнял и посчитал, что мы вот-вот согласимся на ничью, из-за чего утратил всякую осто­рожность. Наверное, то же про­изошло с Левоном... В таких сильных турнирах нельзя рас­слабляться, даже против аут­сайдеров. У кого-то не идет иг­ра, но сила-то никуда не уходит и может проявиться в одной-двух партиях. В том числе и против фаворитов». Бывает, что партия проигрывает­ся уже в дебюте, как было против Ароняна. «Он играл очень быстро и получил большой перевес по времени. Я подолгу задумывался, и в таких случаях очень легко на­чать паниковать. При недостатке времени обычно стараешься упростить игру, и жертва качества казалась мне наилучшим выхо­дом, но, к сожалению, у нее были свои недостатки». Но и здесь Фа­биано находит, чему поучиться: «Удивительно, но потом у меня появились шансы на спасение. Мораль такова: у тебя всегда есть шанс, даже против игрока уровня 2800. Иногда можно усложнить игру и заставить его ошибаться, как в этой партии, где могло най­тись волшебное спасение без ла­дьи. Причем сделай я ничью, тур­нир бы закончился четверным дележом первого места!» «В репертуаре каждого шахма­тиста есть слабые места, — го­ворит Фабиано, — важно их найти или почувствовать. У са­мых сильных они просто очень хорошо спрятаны». Кажется, к Карлсену ему удалось подобрать ключи — дважды в Вейк-ан-Зее он был очень близок к победе над норвежцем. Магнус говорит, что чувствует себя не в своей тарелке против Фабиано, потому что тот совершенно спо­коен. Но Каруана не согласен: «Нет, я все же его побаиваюсь, хотя и трудно в этом призна­ваться. Я переигрывал его всю партию, но в последний момент, уже в шаге от победы, неожи­данно оступился. Я понимал, что З0.ф5 — ключевой ход, но не нашел недостатков у своего варианта. Идею с Ка5 я про­смотрел. Думал, что партия выигрывается простыми позици­онными средствами, без риска, но, увы, оказался неправ. Возможно, дело не столько в бо­язни Карлсена, сколько в слиш­ком большом уважении к его силе и изобретательности. «На руку Магнусу играет то, что многие его просто боятся, — говорит Фабиа­но. — Он очень силен как прак­тик. Конечно, он высококлассный шахматист, но также здорово понимает и умело использует пси­хологию. Говорят, что Карлсен не дебютчик, но мне кажется, что де­бют — одна из его сильных сто­рон, и прежде всего потому, что он знает или чувствует, какие вари­анты будут наиболее неприятны его соперникам». В своем первом интервью с Фа­биано, датированным январем 2008-го. я написала, что нам не стоит критиковать его родителей за принятие важнейшего решения в жизни их сына, столь радикаль­ного и необычного. Уход из шко­лы, выбор карьеры шахматного профессионала, переезд в Европу, жизнь в Испании, Венгрии, те­перь вот — в Швейцарии... Да, он многого лишился, но, с другой: стороны, получил шанс добиться чего-то великого, стать абсолют­но лучшим в мире, а такой шанс выпадает не каждому. Тогда 15-летний Фабиано не чув­ствовал никакой ответственно­сти. «Если я устану от шахмат? Ну, наверное, вернусь в школу!» — без колебаний говорил он... но и особой убежденности в его сло­вах я не слышала. В большой любви к школе он замечен не был. Теперь значительная часть пути к вершине пройдена, и в июле ему исполняется двадцать. «Думаю, это того стоило. Я определенно не смог бы сочетать учебу с игрой в шахматы на высоком уровне», — убежден Фабиано.

В последнее время он превратил­ся из исследователя в практика. «У меня нет возможности поработать над шахматами, потому что я постоянно играю в турни­рах. Надеюсь, я не слишком уста­ну и не почувствую отвращения к шахматам. Играю просто везде! Это не планировалось заранее, просто так получилось — я при­нял все приглашения, и их оказа­лось очень много». А как насчет обычной жизни, об­щения с людьми не из мира шах­мат? На что может хватить вре­мени в подобных условиях? «Мали на что, к сожалению». Может быть, интернет? «Я не от­крывал свою страницу в Fасеbook недели три. В какой-то мо­мент я достиг максимально воз­можного количества друзей и... просто перестал им пользовать­ся. Мне это неинтересно». Твиттер? «У меня нет твиттера». Де­вушки? «Все свое внимание я уделяю турнирам». Спорт? «Ред­ко, и только между соревнова­ниями».

Фабиано не чувствует себя ча­стью итальянского шахматного сообщества. «Я рад, что шахма­ты в Италии развиваются, и я надеюсь поучаствовать в этом процессе и принести какую-то пользу, но у меня нет времени внимательно следить за проис­ходящим. В лучшем случае я знаю, где проходят соревнова­ния, но не разбираю партии и не проверяю результаты». Наконец, я спрашиваю: «Фабиа­но, кажется, тебя ничто не инте­ресует, кроме шахмат. Это дейст­вительно так?»

«Наступила важнейшая часть мо­ей карьеры. Я доказываю свою принадлежность к шахматной элите», — отвечает Каруана. Доказал свою принадлежность к шахматной элите Фабиано и на завершившемся в июне в Москве Мемориале Таля

Думаю, ты согласишься, что сыграл очень хороший турнир, хотя, наверное, есть некоторое разочарование от того,  что не выиграл его...

—Безусловно, это хорошее вы­ступление. Набрать «плюс 1» на, вероятно, самом высокорейтин­говом турнире в настоящее вре­мя — прекрасно, но поскольку был близок к победе, то испыты­ваю определенную досаду.

Ты не показываешь свои эмоции на публике ниво время партии, ни после нее. Пытаешься управлять собой или это просто черта твоего характера?

—Просто черта характера, а не стратегия поведения или что-то в этом роде.

Не явилась ли стратегией твоя плохая игра в блицтур­нире, по результатам, которого определялся стартовый номер в табли­це? Ведь количество «черных» партий было первым дополнительным показателем в случае дележа мест.

—Конечно, нет! Просто я был со­вершенно вымотан перед нача­лом турнира. Должен был приле­теть днем накануне блица, но оказался в Москве лишь врейс отменили, к тому же мне пришлось два часа оформлять бу­маги, поскольку мой багаж поте­ряли в пути.

Мне кажется, усталость могла накопиться от большо­го количества турниров,

в которых ты принимал участие в последнее время.

—Нет, у меня было дней 10 для отдыха.

Не снискав лавров в блице и проиграв в первом туре Морозевичу, как удалось вернуться в игру? Ведь мож­но легко потерять веру в собственные силы после столь неудачного начала...

—Вслед за этой партией я играл с Накамурой и в дебюте получил очень опасную позицию. Но «вы­жил», после чего попал в свою ко­лею, по крайней мере, до послед­него тура.

Это походило на крещендо, ты был очень близок к победе в турнире, все хвалили тебя. Чем удалось блеснуть, по-твоему?

—Ну, не обошлось и без оши­бок, а порой и довольно плохих ходов. Однако, безусловно, хва­тало и ярких моментов. Мне особенно понравилась партия против Крамника, вероятно, моя лучшая в турнире. Хорошо я защищался в партии с Раджабовым после фиаско в дебюте. Конечно, были и взлеты, и па­дения.

Состав Мемориала был чрезвычайно силен. На что надеялся перед началом турнира?

—Рассчитывал, что у меня будут возможности побороться за вы­сокие места.

На сайте  Whychess твою игру охарактеризовали как «слишком компьютерную»,

а Аронян сказал, что хотя ты демонстрируешь хорошую подготовку и выучку, но, по его мнению, еще слишком молод и еще не проявил свою индивидуальность. Что бы ты ответил на эти комментарии?

—Я бы не сказал, что играю как компьютер или, что мои резуль­таты могли быть намного лучше (улыбается). Сейчас мне не хва­тает времени для тщательной подготовки, так как турниры сле­дуют один за другим. Думаю, моя игра изменилась, я стал, вероят­но, более практичным. Что каса­ется моей индивидуальности в шахматах не знаю, действи­тельно еще не думал об этом. Я не очень озабочен своим стилем, думаю, должен играть всё, лю­бые позиции.

Кто из соперников по Мемориалу Таля произвел на тебя наибольшее впечат­ление, не только в противо­стоянии с тобой?

—Мне показалось, что все шах­матисты были не в своих лучших кондициях. Это отчасти забавно. Карлсен был просто последовате­лен, и я предвидел такой финиш турнира. А, например, Морозевич доминировал в первой половине и полностью провалил вторую. Все мы пережили и взлеты, и па­дения, что предполагаю, и сдела­ло этот турнир таким привлека­тельным для зрителей.

Что думаешь насчет организации и места проведения турнира?

— Всё было великолепно, на выс­шем уровне!

Автор: Джанис Нисии

Источник: «64 – Шахматное обозрение»